fomasovetnik (fomasovetnik) wrote,
fomasovetnik
fomasovetnik

Category:

Русско-английские отношения и соперничество в 1709-1721 годах, часть десятая

Оригинал взят у george_rooke в Русско-английские отношения и соперничество в 1709-1721 годах, часть десятая

IMG-20150523-WA0005

Памятник Карлу XII.

Первый министр Швеции, величайший пройдоха и просто неглупый человек Георг Генрих фон Герц еще осенью 1717 года объехал Испанию, Рим, Голландию и некоторые германские земли. В Мадриде он имел встречу с кардиналом Альберони, результатом этого свидания стал заговор Селламара (Челламаре, испанский посол в Париже). Предполагалось похищение французского регента герцога Орлеанского и провозглашение Филиппа V новым регентом Франции. В духе авантюрных романов Дюма (кстати, его роман «Шевалье д’Армонталь» как раз об этих событиях) предполагалось похитить Орлеанского с помощью его же мушкетеров (заговор поддержали герцогиня Мэнская, герцог Ришелье и министр иностранных дел Франции аббат Дюбуа), и переправить с помощью контрабандистов солью в бочке в Испанию. Заговор сорвался в последнюю минуту - Дюбуа испугался и переметнулся на сторону регента, изложив весь план и выдав всех исполнителей. Можно представить, какой шок был в Париже, но казнить никого не стали, лишь выслали герцога Мэнского вместе с женой и Ришелье в ссылку.  Ну а Герц тем временем поехал в Рим к Старшему Претенденту, где Яков обещал к марту 1718 собрать 10 000 войска в Шотландии. Король же шведский должен был туда же привести столько же войска и доставить военные припасы. Потом Герц тайно был во Франции, а далее в Голландии, где получил до 80 000 фунтов стерлингов, собранных сторонниками Якова. Кроме того, в Голландии Герц имел тайную встречу с Петром I, где убеждал его присоединиться к коалиции против Англии. Петр все выслушал но конкретных ответов не дал, ибо несмотря на свои кутежи и распутство он был реальным политиком. Какую выгоду давала России в перспективе смена Георга на Якова? Да никакой, наоборот, Яков, обязанный своим возведением на престол в том числе и Швеции, вполне мог вмешаться в Северную войну и изменить ход событий. А царь англо-голландские эскадры на Балтике видеть не очень хотел. А в феврале 1717 года Герц был опознан в Амстердаме и арестован, чему Петр несказанно порадовался. «Не правда ль моя, — пишет он Апраксину, — что я всегда за здоровье сего начинателя пил? никакою ценою не купишь, что сам сделал...»
Карл же в ответ на арест Герца приказал арестовать английского и голландского посланников, и при посредничестве французов объявил, что его главный министр ни в каких заговорах не замешан. Ну а ежели есть у голландцев и англичан весомые доказательства – так пусть предъявят, тогда Карл сам очень сурово разберется с Герцем.
Скандал постепенно сошел на нет, Герца и арестованного в Лондоне шведского посланника Юлленборга отпустили, и эти события стали фоном начала Аландского конгресса. Швецию на нем представляли как раз Герц и Юлленборг. Со сотроны России присутствовали Яков Брюс, Андрей Иваныч Остерман и Павел Ягужинский.

Русские предложения – Ингрия, Лифляндия, Эстляндия и Карелия с Выборгом отходят России, Штеттин – Пруссии, на престоле Польши остается Август Саксонский, Швеция в компенсацию может сколь угодно долго бодаться с Данией, и ежели захватит Норвегию – царь не против. Кроме того Россия выделяет Швеции в помощь сухопутный корпус в 20 тысяч человек для отбития Бремена и Вердена, захваченных к тому времени Ганновером (эдакая оплеуха Георгу Английскому за его антироссийскую позицию в последние два года).
Карл в свою очередь был согласен на потерю Прибалтики и Штеттина, но настаивал на передаче польского трона своему протеже Станиславу Лещинскому, а так же требовал помощи России в завоевании Норвегии, ибо в этом король видел выход для Швеции улучшить свое географическое положение, получить порты в Северном море в обход Зундов, ну и всерьез угрожать Англии высадкой в Шотландии. Андрей Иванович Остеман писал Петру: «Король шведский, — человек, по-видимому, в несовершенном разуме; ему — лишь бы с кем-нибудь драться. Швеция вся разорена, и народ хочет мира. Королю придется с войском куда-нибудь выступить, чтоб за чужой счет его кормить; он собирается в Норвегию. Ничто так не принудит Швецию к миру, как разорение, которое причинило бы русское войско около Стокгольма. Король шведский, судя по его отваге, должен быть скоро убит; детей у него нет, престол сделается спорным между партиями двух германских принцев: гессен-кассельского и голштинского; чья бы сторона ни одержала верх, она будет искать мира с вашим величеством, потому что ни та, ни другая не захочет ради Лифляндии или Эстляндии потерять своих немецких владений».
Тем временем Альберони нанес новый удар по Австрии - испанцы, соблюдая полную тайну, вышли 8 июня 1718 года из Барселоны с 12 линкорами, 17 фрегатами, 2 брандерами, 7 галерами, 276 транспортами и 123 тартанами - всего с 438 судами, на которых было взято 36000 войск и 8000 лошадей, а также  все необходимое оснащение и припасы[1]. Новой целью высадки Филипп и Альберони назначили Сицилию. 19 июня огромная армада показалась у Палермо. Войска сицилийского губернатора Маффье  эвакуировались из Палермо, оставив цитадели небольшой гарнизон, который почти сразу же сдался испанцам. В гавани идальго захватили новый 64-пушечный корабль. В течение последующих двух  недель продолжали прибывать подкрепления и припасы, в Палермо был оставлен сильный гарнизон, армия и флот испанцев перешли в Мессину. Войска тут же вошли в город, корабли встали на якорь на рейде, а отряд из 2 линкоров и 1 фрегата были направлены к Мальте, чтобы заблокировать отступившие туда сицилийские галеры.
Сицилия пала практически без боя, и австрияки не могли ничем серьезным ответить – у них во всю шла война с Турцией.
А 21 июля в Неаполь прибыла английская эскадра Бинга. Полномочия, данные Бингу Георгом I, были поистине диктаторскими – адмирал получил дипломатический статус чрезвычайного и полномочного посла в Италии, инструкции Бинга разрешали предпринять любые меры, которые бы наилучшим образом способствовали бы устранению противоречий между Испанией и Австрией. Он должен был предотвратить дальнейшие враждебные действия и добиваться заключения мира; но если бы испанцы напали на владения императора в Италии или на Сицилию, он должен был употребить всю свою силу, чтобы препятствовать им в этом и защитить территории, подвергшиеся нападению, используя по необходимости свою эскадру для этой цели.
Вечером 29-го числа англичане подошли к Мессине. Бинг послал своего флаг-капитана Сандерса на берег с письмом к командиру испанцев маркизу де Леде с демонстрацией добрых намерений английского короля, которые он намерен был употребить для устранения разногласий между испанской и имперской коронами. Также письмо содержало предложение о перемирии. Флот англичан встал в 21.00 в линии баталии в миле от берега, между маяком и Мессиной.
Утром вернулся Сандерс с ответом от де Леде, где говорилось, что маркиз не уполномочен вести переговоры, но имеет приказ Его Католического Величества завоевать Сицилию для испанского короля. Узнав об этом Бинг снялся с якоря, он слыхал, что испанская эскадра накануне прошла Мессинским проливом и ушла на Мальту. Адмирал хотел намеренно встать на якорь перед Мессиной и оставаться там для предотвращения дальнейших действий испанцев.
В свою очередь испанцы, находящиеся на рейде Палермо, 29 июля узнали о прибытии англичан в Мессину. Был собран совет, на котором обсуждались последующие действия. Уже упоминавшийся нами английский ренегат кэптен Кэммок, сообщил, что не испытывает никаких иллюзий по поводу своих соплеменников – они будут атаковать донов. Поэтому он предложил встать на якорь на рейде Палермо, где в случае атаки англичан, можно получить помощь от береговых батарей. К тому же сильное течение Мессинского пролива делает любую атаку кроме абордажа очень затруднительной. Предложение Кэммока не было принято, хотя время показало, что это был очень хороший план. Со слабой надеждой, что Бинг прибыл с мирными намерениями, испанцы вышли в море в беспорядке, имея корабли в трех отдельных группах.
30 июля в 7.00 эскадра Бинга прошла через пролив, на борт взошел офицер гарнизона Реджио и сообщил, что испанская эскадра была усмотрена у мыса Пассаро. Бинг приказал поставить все паруса. Он прошел мимо рейда Палермо, где находилось огромное количество транспортов, которые отсалютовали ему из всех своих орудий, на что Бинг ответил им 21 выстрелом. В 11.00 60-пушечный «Сюперб» просигналил, что видит испанцев, вскоре был обнаружен весь их флот. Для постоянного контакта за испанцами были выделены линкоры «Графтон» (70 орудий) и «Сюперб», которые шли впереди с яркими огнями всю ночь, а в 4 часа утра 6 английских кораблей авангарда атаковали 6 испанских кораблей, окруженных большим числом мелких судов. Постепенно в бой вступили все суда с обоих сторон. В 7.00 англичане сблизились на дальность выстрела и открыли огонь, а уже к 11-и часам испанцы обратились в бегство. За отдельным испанским отрядом, пытавшимся укрыться у берега, Бинг посла кэптена Уолтона на «Кентербери», который потом написал адмиралу записку следующего содержания:
«Мы захватили и уничтожили все испанские же корабли и суда, которые были под берегом. Число их дано в сноске; что касается захваченных - мы приведем их в Сиракузы сегодня.
Остаюсь, сэр, Вашим покорным слугой,
Джордж Уолтон.»
Таким образом Испания осталась без флота, который был разгромлен одним ударом, вероломном, внезапно, без объявления войны, что было большим ударом по Альберони, и следовательно – ослабление позиции Петра относительно морских держав. Петр раз за разом пишет Альберони письма и депеши, весь смысл которых кратко сводится к одному слову: «Держаться!» И Альберони поверил. Поверил, что Швеция и Россия уже близки к миру, и что как только они подпишут мирный договор – последует русско-шведско-испанский удар по Ганноверу и Англии.
Самое смешное в том, что Петр, наученный горьким опытом, ни за какую Испанию драться не хотел и не собирался. Ему просто было выгодно, чтобы Альберони воевал с морскими державами и Австрией как можно дольше, отвлекая их от Балтики и Германии, и позволяя русским решить свои дела.
В «карманном» герцогстве России – Мекленбург-Шверине Петр предлагает прорыть канал между Висмаром и Эльбой, чтобы иметь возможность водить торговые корабли в обход Балтийских проливов и не зависеть от Дании и Швеции. Это автоматом делало эти два герцогства главнейшими перевалочными базами на Балтике, низведя роль ганноверских территорий до обыкновенной региональной торговли. Ведь в этом случае торговый центр смещался на восток, роль Дании и Швеции падала, Ганновер становился зажат между французской, голландской и гамбургской торговлей, а это грозило утратой выгодного торгового положения.
Ну а Карл осенью 1718 года, воспользовавшись тем, что датский флот отошел от Гетеборга к Бохуслену (Торденшельда, всех задолбавшего своей активностью, перевели от греха подальше на Балтику, поставив вместо него тупицу Розенпалма), вторгся в Норвегию двумя корпусами. Основанная армия (39 872 человека) была подчинена непосредственно королю, а отвлекающий удар наносила армия генерала   генерал-лейтенанта Карла Густава Армфельта  — 7292 человека.
Норвежцы могли противопоставить противнику 29 000 человек, сосредоточенных в Южной Норвегии и опиравшихся на укрепления Иддерфьердена, Скриверойя, Фредрикстена.
Далее немного ужатой статьи из "Дилетанта" (http://diletant.ru/excursions/23662420/)
"Вскоре Карл отправил 14000 солдат на осаду и захват Тронхейма, а 11 ноября перешел шведско-норвежскую границу и осадил  крепость Фридерикстен (начальник гарнизона подполковник Бартольд Ландсберг, 1800 солдат, в основном милиционные части). Доставленные шведами морем 18 осадных 24-фунтовок должны были быстро решить участь датской крепости, чью осаду Карл собирался поручить генералю Дюкеру, а сам планировал развить успех, и продвинуться на территорию Христиании. Вспомнив славные времена нулевых годов, Карл дал указание: «Наши отряды должны получать приказы атаковать противника в старой манере со шпагой в руке, не считаясь с тем, слабее он или сильнее нас».
Приглашенный Карлом французский инженер-фортификатор Филипп Мегрэ, руководивший всеми техническими работами, полагал, что по истечении восьми дней с момента осады крепость будет в шведских руках. Ну а 11 декабря произошло это странное убийство.
Из записок Нурдберга: «Всю ночь Его Величество находился в траншеях и утром вернулся в Тистедален, камердинер графа Мёрнера почистил его платье, в то время как он, промокший насквозь, говорил очень мало, подходил к кровати графа Мёрнера и выходил обратно, потом позволил принести еду графу Мёрнеру, и Е. В. там поел; он был глубоко погружен в свои мысли, и изредка, как бы просыпаясь, произносил: Стоять! После еды генералы стали упрашивать Е. В., чтобы он отдыхал хотя бы через ночь. Особенно настаивал на этом генерал Дюккер: «Я был удостоен и раньше Вашей милостью, когда В. В. выражали свое удовольствие моим к Вам отношением. Позвольте мне и теперь искать такого же Вашего милостивого доверия, я с Божьей помощью сам присмотрю за работами, чтобы В. В. никуда не выходили». Король ответил: «Нет, я моложе и выдержу все лучше, нежели все генералы». С этими словами он вышел и сел на коня. Он повернул коня, снял шляпу и сделал поклон всем генералам, потом поскакал с непокрытой головой, несколько раз оборачивался назад и делал им милостивое выражение лица, как будто Е. В. хотел с ними проститься и как будто он об этом чрезвычайно сожалел».
Вечером Карл пошел на осмотр траншей, чтобы поближе наблюдать за работами, король залез на бруствер готовой параллели и высунул голову, чтобы осмотреться. Траншея была глубокой (около двух метров), что Филипп Мегрэ, стоявший рядом ниже короля, естественно, ничего из нее не видел. Соединяющий обе параллели окоп проходил в 10—12 метрах слева от места, занятого для наблюдения королем, а его высунувшаяся голова представляла идеальную мишень для прицельного выстрела.
В этот момент внизу, в траншее, кроме Мегрэ, который, согласно своим поздним утверждениям, поддерживал ноги короля, помогая ему занять более устойчивое положение, стояли: лифляндец генерал-адъютант Юхан Фредрик фон Каульбарс и упоминавшийся выше инженер-лейтенант  Карлберг. Неподалеку от них находились адъютант короля итальянский капитан Маркетти, капитан лейб-гвардии граф Кнут Поссе, генерал-майор от кавалерии барон Филипп Богуслав фон Шверин и капитан-сапер Филипп Шульц. Этот состав окружающих Карла XII в последнюю минуту его жизни лиц не подлежит сомнению, он зафиксирован точно и однозначно самими этими лицами. Также там находился старший адъютант и личный секретарь Фридриха Кассель-Гессенского Андре Сигье, француз по национальности, хотя у него не было никакой служебной необходимости находиться в том месте.
Мегрэ, находившийся ближе всех к королю, попытался заставить его слезть с бруствера и спуститься вниз.
- Lapri, lapri! Не бойтесь! — как всегда ответил король, когда ему напоминали об опасности, и это были его последние слова.
Пуля, очевидно, прилетела с левой стороны и прошила голову от виска к виску. Голова поникла, и смерть наступила мгновенно. Каульбарс ударил Карлберга по плечу и сказал:
- Боже праведный! Король застрелен! Иди и скажи генералу Шверину!
Карлберг подбежал к генералу Шверину, стоявшему несколько поодаль справа, и сообщил ему о происшедшем. Шверин смог только воскликнуть:
- Боже праведный!
Лейтенанта Карлберга и Шульца послали за носилками и лейб-гвардейцами, которые должны были унести тело короля в его дом.
"




[1]              100 осадных и 25 полевых орудий, 40 мортир, 100000 ядер, 20000 квинталов (1000 т) пороха и 30000 бомб.


IMG-20150602-WA0010
IMG-20150602-WA0011
IMG-20150602-WA0012


Посмертные снимки и маски Карла XII с показанием повреждений черепа от пули.


Tags: история Европы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments