я

Четыре такта дедушки Отто



Тема ранних ДВС пока не отпускает, потому что сегодня у нас очередная годовщина: 23 октября 1877 года изобретатель "мотор-колонны" Николаус Отто получил патент на четырехтактный двигатель внутреннего сгорания. По запатентованному им принципу четырех тактов, то есть, ходов поршня между метрвыми точками (впуск, сжатие, рабочий ход, выпуск) сейчас работают сотни миллионов автомобильных и десятки тысяч авиационных поршневых двигателей, несмотря на то, что золотой век поршневой авиации давно позади.

Collapse )
  • qebedo

Солнце австерлицево - 11

Встреча двух одиночеств

Итак, войне шла уже третья неделя, но только сейчас ампиратор начал понимать, что что-то идет не по его гениальному замыслу. Мака нет в Аугсбурге, его нет на дороге в Тироль... Где же он? Неужели (барабаны!..) в Ульме? И 12 октября, еще не имея даже сведений о баталии при Хаслахе-Юнгингене, Аполион решил направить все силы туда, где они должны были оказаться в самом начале военных действий (ежели планировалась генеральная баталия с неприятелем) - в Ульм. Соответствующие приказы корпусам были разосланы, отдельный - Мюра, который, как мы помним, командовал "хвостовой группой" (во время планировавшегося ранее броска в Тироль) из V, VI корпусов и кавалерийского резерва.


Поворот на Ульм (кликабельно) - (с) www.flickr.com/photos/ilya_kudriashov/albums

Collapse )

Тигр

Чтение в субботу вечером - новая статья на варспоте

Пока ездил, вышла новая статья на варспоте - первая часть истории англо-бурской войны 1880-81 годов. В ней рассказ об аннексии Трансвааля, бурском сопротивлении и восстании, Бронкхорстспрейте и осаде британских гарнизонов в Трансваале.

Американская революция, части 7 и 8

А меж тем продолжается сериал про американскую революцию на RightPlace.

"Одной из самых главных ошибок 1775 года было решение набрать армию только на год. И главным сторонником этого решения был Джон Адамс. В 1775 году он писал, что боится, что постоянная армия станет “вооружённым монстром”, состоящим из “самых подлых, бездарных, самых беспощадных и бесполезных” людей. К осени 1776 года, однако, Адамс изменил своё мнение, отметив, что, если не будет увеличена продолжительность призыва, “неизбежным последствием этого решения будет полное наше уничтожение”.
В мае 1775 года колонии Новой Англии смогли набрать в войска 16 тысяч человек. Однако вскоре колонисты обнаружили, что служба — это только “Гром победы, раздавайся!”, но ещё и определённые сложности, а также опасности. Энтузиазм масс резко ослаб. Многие мужчины предпочитали остаться дома, как говорил Вашингтон — “в углу дымохода”. Уже в 1776 году Вашингтон пишет, что он отчаялся “пополнить армию с помощью добровольного призыва”. После того, как прошли эмоции, сетовал генерал, те, кто готов служить “из веры в правоту нашего дела” составляют лишь “каплю в океане”.
Уже в 1776 году многие колонии были вынуждены заманивать военнослужащих предложениями высокого денежного вознаграждения, предоставлением одежды, одеял, продолжительных отпусков, или призывом на срок менее 1 года.
На следующий год, когда бегство из армии стало просто повальным, Конгресс постановил, что люди, завербованные в войска, должны в обязательном порядке переподписать контракт на три года, или вообще на весь период конфликта в зависимости от того, что наступит раньше. Но денег не было, и тогда волонтёрам посулили получение земли. Когда? После окончания войны, понятное дело!..
В апреле 1777 года Вашингтон настаивал, что нужно “прибегнуть к принудительным мерам вербовки”. С этой идеей Конгресс согласился, и уже к концу 1778 года принудительная вербовка стала обыденностью.
Ставка оплаты в месяц для солдат составляла 6 долларов, для капитанов — 20 долларов. На 1775 год на комплектование 30-тысячной армии было выделено 2 миллиона долларов, однако уже на следующий год стало понятно, что этой суммы совершенно недостаточно — особенно с учётом инфляции. В 1776 году Конгресс “забронировал” на войска уже 6 миллионов долларов, но, как мы помним, инфляция обесценила доллар на 2/3, поэтому… это фактически те же 2 миллиона долларов.
Ситуация была безвыходной и безрадостной.
Начиная с 1777 года штаты Новой Англии, а потом и все северные штаты начали вербовку в армию негров — практика, которую Конгресс первоначально вообще запрещал. За всё время войны за Независимость в войска попало до 5000 негров, это 5% от общего числа солдат. Афроамериканцы внесли важный вклад в победу Америки, поскольку они, как ни странно, оказались самыми боеспособными подразделениями. В 1781 году барон Людвиг фон Клоузен отметил, что “лучшим полком Континентальной армии был тот, в котором негры составляли до 75 процентов”.
Войско Вашингтона в 1775-1776 годах — это в основном свободные фермеры. Но уже к 1777-му состав армии начинает меняться — те, кто владел небольшими хозяйствами, не были готовы служить в течение долгого времени, опасаясь потери их имущества. Дело в том, что от налогов и арендных выплат этих фермеров никто не освобождал, земля без возделывания прибыли не приносила, и их поля в результате вполне могли забрать (и забирали) за долги.
Таким образом, в 1777 году армия состояла из молодых, одиноких мужчин, не имеющих собственности, и часто — даже гроша за душой, одним словом — из люмпенов. Эти люди шли в армию, чтобы получить какое – никакое денежное вознаграждение, а после войны — земельные наделы.
Вообще 1777 год — это кризис Континентальной армии. На неё было выделено всего 5 миллионов бумажных долларов, снабжение оказалось просто ужасным, административная структура и управление ещё находились в зачаточном состоянии, поэтому армия часто голодала. Рядовой 8-го Коннектикутского полка Мартин вспоминал, что осенью 1776 года несколько дней у него на день была только горсть каштанов, и немного костей жареной овцы, причем овечье мясо — это остатки еды приготовленной для “офицеров-джентльменов”, которые он украл. Эбенезер Вильд, солдат из Массачусетса, свидетельствовал, что несколько дней в зиму 1777 года он прожил “вообще без еды”. Доктор Альбигенс Уальдо отмечал, что многие солдаты спасались так называемыми “огненными пирогами” (лепёшка из крутого пресного теста, запечённая на углях). Во время зимовки в Велли-Фордж умер каждый седьмой солдат! — чаще всего от голода и холода. И здесь отдельное спасибо стоит сказать генерал-квартирмейстеру Джеймсу Вилкинсону, который вошёл в сговор с местными торговцами и воровал с размахом, а также пенсильванским купцам, поставлявшим в армию совершенную некондицию и тухлятину.
Ситуация резко изменилась в 1779 году, когда из Франции поступило столько одежды и провианта, что Вашингтон не мог найти склады, где бы разместить излишки.
Отдельно стоит упомянуть о колониальной милиции. Милицейские подразделения в американской армии призывались на военную службу и высылались на линию фронта для усиления регулярных формирований обычно на срок не более 90 дней. Вашингтон милицию не любил совершенно. Он писал, что “ставка на милицию делается тогда, когда в армии не функционирует институт офицеров”. И добавлял, что милиционерам не удалось продемонстрировать “свои мужество и отвагу” ни в боях на Лонг-Айленде в 1776 году, ни на Манхэттене.
При Камдене, о котором речь ещё будет впереди, милиционеры ударились в панику и обратились в бегство, что сделало их ответственными за одно из самых страшных поражений американцев в войне за Независимость. С другой стороны при Конкорде и Банкер-Хилле милиционеры вполне себе явили образцы и отваги, и воинского духа, точно так же как при Трентоне или Саратоге. Пожалуй, лучшую характеристику американским милиционерам дал их враг, генерал Корнуоллис: "Я не буду много говорить об их милиции, но список британских офицеров и солдат, убитых и раненных милиционерами, доказывает, что презренным сбродом назвать их нельзя".
Скорее тут есть смысл говорить о том, что Вашингтон, заигравшись в построение регулярной армии, не принимал в расчёт милицию, до конца войны так и не научившись использовать её сильные стороны. Что касается других генералов — например, Арнольда, Грина или Моргана, то они-то использовать преимущества американской милиции для победы над англичанами как раз умели."

Часть 7: https://fitzroymag.com/right-place/po-doroge-k-saratoge/?fbclid=IwAR3o6tkCKz05Wm0nb6Jof1-li6RTLMinMW7bx-Oc6PABpT9ZfCrCkwXAhAQ

Первое, что следует отметить — победа под Саратогой показала несостоятельность Вашингтона как полководца. Это нехотя признавал и сам Вашингтон. В письме Конгрессу в 1776 году он признавался “в недостатке опыта для действий крупными контингентами войск”, и в “своих ограниченных знаниях по военным вопросам”. В августе 1776 года разгром при Лонг-Айленде произошёл из-за пренебрежения разведкой. Неумение Вашингтона видеть поле боя и принимать быстрые решения привело к потере Манхэттена, а также непонятным результатам при Уайт-Плейнс. Показательно, что при этом Вашингтон никогда не брал вину на себя, постоянно ссылаясь “на недостаточную подготовку войск”.
Однако Гейтс, Арнольд и Морган имели войска с совершенно такой же подготовкой, что и главнокомандующий, что не помешало им одержать великолепную победу при Саратоге!
Надо сказать, что и дальше Вашингтон либо предпочитал слишком осторожные действия, либо просто не умел читать поле боя. При Брендивайне в сентябре 1777 года — опять чрезмерная осторожность, за которой читается откровенная неуверенность. Далее буквально стратегическая ошибка — полное презрение к южному театру военных действий, которое поставило дело независимости на грань краха. Даже Йорктаунская кампания — это плод размышлений графа де Рошамбо, прибывшего в Америку с французским контингентом. Вашингтон же в который раз собирался осаждать Нью-Йорк!
В 1796 году уже знакомый нам Томас Пейн опубликовал “Письмо Джорджу Вашингтону”, в котором утверждал, что большинство декларируемых достижений генерала Вашингтона были “мошенническими”. “Вы проспали всё своё время где-то в поле” после 1778 года, заявил Пейн, утверждая, что генералы Арнольд, Гейтс и Грин внесли гораздо более весомый вклад в победу Америки, чем Вашингтон. Значительная часть этих слов была правдой, но тут имелось серьёзное “но”. Как стратег Вашингтон безусловно провалился. Но вот как администратор и менеджер армии он показал себя на голову выше всех остальных.

Часть 8: https://fitzroymag.com/right-place/strany-bez-kotoryh-ssha-ne-sluchilos-by/?fbclid=IwAR16ec9Z-JHDJvOtDUuBXBGRupIctOA5tF0tSwABI4Zr5vpGy1EvFyMQNIk

Потсдам без парка Сан-Суси




Любое упоминание Потсдама, столицы федеральной земли Бранденбург, не обходится без упоминания дворцового парка Сан-Суси (фран. Sans souci). Сан-Суси был возведен в середине 18 века по заказу короля Пруссии Фридриха Великого. Ансамбль входит в список наследия Юнеско, является магнитом для туристов и самым посещаемым местом в Потсдаме. На втором месте по популярности находится Фильм-парк Бабельсберг, на третьем — тропический сад "Биосфера", на четвертом — стилизованный под средневековую усадьбу дворец Цецилиенхоф, где в 1945 году прошла Потсдамская конференция. А русским туристам может быть интересна деревня Александровка или Бывшая следственная тюрьма КГБ.

Collapse )
Барт

В России стало чуть меньше Совка!


Фото: LenskiyS / Википедия

В городке Тарусе Калужской области улицам возвращают исторические названия! Теперь там не будет улиц Ленина, Свердлова и Луначарского, зато будут Калужская, Овражная и Кирпичная. Улицы переименовали только в историческом центре, та часть города, что развивалась при советской власти, останется без изменений.


Но без недоразумений не обошлось. Например, суеверные тарусские переименователи испугались возвращать улице Розы Люксембург название Кладбищенская и придумали название-новодел: теперь она станет Посадской. Улица Володарского раньше была Садовой, но в Тарусе нашлась ещё одна Садовая, поэтому старой улице дали имя русского моряка и полярника Василия Прончищева.

Несмотря на некоторые ляпы, идея с переименованием улиц Тарусы хороша. Исторические названия – это тоже часть исторической среды, но почти все они были стёрты коммунистами. В итоге сегодня почти в каждом городе России есть улицы Ленина и Советская, а также ещё десятки названий, связанных с революцией и революционерами.

К сожалению, после распада Советского Союза в России не произошло широкой декоммунизации топонимов. Нужно возвращать исторические названия, и в первую очередь это касается наших городов. Непонятно, почему они до сих пор носят имена красных террористов, палачей и убийц или каких-то непонятных зарубежных партийных деятелей. Если и оставлять советские названия, то только тем городам, что были основаны при советской власти.

Очень жду, когда Ульяновск переименуют в Симбирск, Киров – в Вятку, Калининград – в Кёнигсберг, Дзержинск – в Чёрное или Растяпино, Ногиск – в Богородск, Тольятти – в Ставрополь, Димитровград – в Мелекесс. Свердловская и Ленинградская области тоже как-то затянули с переименованием. Почему у Петербурга, Твери, Екатеринбурга получилось, а остальные тормозят?

Ну и, конечно, пора убрать памятники Ленину с каждой центральной площади.
Барт

Бордо: город, куда нет причин не приезжать



Бордо – замечательный город на западе Франции. Самое главное – здесь нет комендантского часа, как в Париже, Лионе или Марселе, зато тут есть отличное вино и современный трамвай. Разве была у меня хоть одна причина не приехать в Бордо?

Collapse )
  • qebedo

Жизнь Николы Плохогвоздева - 13

На войне ком а ля гер

В то время, как происходило описанное в предыдущих главах, Макьявелли был в самой гуще событий. Как только началась "история с отравлением" семейства Борджа, его начали постоянно посылать в Рим с поручениями, а после смерти папы Пиуса III он выехал из Флоренции 24 октября 1503 года как полномочный посол в Рим. Он принял активное участие в новом конклаве, и в письме Синьории покритиковал новый выбор Чезаре Борджа: "Он ошибся в расчете, ибо, если он не мог провести угодного ему человека, он мог, как уже говорилось, отвести неугодного; а раз так, то ни в коем случае не следовало допускать к папской власти тех кардиналов, которые были им обижены в прошлом или, в случае избрания, могли бы бояться его в будущем. Ибо люди мстят либо из страха, либо из ненависти". Однако политическая обстановка стремительно менялась - герцог Валантинуа был арестован и выдан испанцам, назревала решающая баталия у Гарильяно. Флоренции срочно требовались ее лучшие дипломаты, и 18 декабря 1503 года Никколо Макьявелли был отозван назад, чтобы получить новое задание.


Шарль д'Амбуаз

Collapse )